Российских осужденных хотят признать социально уязвимой категорией

Это обеспечит повышение показателей занятости осужденных и возмещения ущерба потерпевшим, а также поможет адаптироваться осужденным после освобождения.

В Правительстве РФ поддержали законопроект о признании осужденных лиц социально уязвимой категорией граждан, сообщает ТАСС. Инициатива направлена на увеличение занятости осужденных в период отбывания наказания в колониях. 

«Трудоустройство осужденных лиц и освоение ими новой профессии будет способствовать дальнейшей ресоциализации данной категории граждан, что соответствует целям социального предпринимательства», — цитирует законопроект ТАСС.

В пояснительной записке сказано, что «осужденных в период отбывания наказания законопроектом предлагается включить в категории социально уязвимых категорий граждан, обеспечение занятости которых дает возможность стать социальным предпринимателем». Законопроект касается не только людей, отбывающих наказание в виде лишения свободы, но и тех, кто выполняет принудительные работы, а также освобожденных из мест лишения свободы. 

Для трудоустройства осужденных Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) России сотрудничает с предпринимательским сообществом. Коммерческие организации и индивидуальные предприниматели размещают на площадках уголовно-исполнительной системы (УИС) свои производства, а также привлекают осужденных к труду на объектах, расположенных вне колоний. 

«В рамках организации производства на территории учреждений УИС социальное предприятие дает возможность осужденным получить навыки работы на оборудовании, способствует освоению новых трудовых функций, повышению культуры труда и уровня ответственности, что оказывает влияние на выпуск качественной продукции и возможность трудоустройства после освобождения на данном предприятии», — отмечает автор законопроекта, председатель комитета Совета Федерации по экономической политике Андрей Кутепов. 

Матвей Гончаров: «Мы работаем как буфер: гасим напряжение заявителей»

Директор фонда – о росте финансирования и количества НКО при распределении грантов.

Исполнительный директор Фонда поддержки пострадавших от преступлений Матвей Гончаров рассказал, каким проектам сейчас проще получить грант и что будет, если оператор по распределению грантов не примет отчет о расходовании. Он отметил влияние пандемии на уровень преступности в России и на работу фонда.

Матвей, чем занимается Фонд поддержки пострадавших от преступлений?

— На протяжении уже более 15 лет наша организация оказывает бесплатную профессиональную юридическую помощь пострадавшим от преступлений лицам. Это ключевое направление деятельности.

За годы работы наш фонд стал ресурсом, мнение и позиция которого востребованы в профильных госорганах. Наши сотрудники трудятся в составе общественных советов при федеральных исполнительных органах власти и региональных правоохранительных органах.

Нам удалось реализовать многие социально-значимые проекты и законодательные инициативы. Главной из них является Федеральный закон № 432 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве». К его принятию мы шли целых восемь лет, но в конце концов все получилось.

Расскажите о каком-нибудь из последних обращений, по которому вам удалось добиться успеха.

— Недавно наш фонд помог пострадавшей от мошенничества москвичке вернуть квартиру и взыскать причиненные убытки. В 2017 году женщина сдала свое жилье в аренду, а спустя несколько месяцев обнаружила, что по документам арендатор внезапно стал собственником и перепродал недвижимость другому лицу. Спустя два года суд признал лже-арендатора виновным в мошенничестве и приговорил к трем с половиной годам лишения свободы по данному эпизоду. Сразу после вступления приговора в законную силу наш фонд добился признания ранее совершенных сделок недействительными и восстановления права собственности на квартиру. Кроме того, к преступнику был подан иск о взыскании недополученного дохода от сдачи квартиры в аренду за три года – порядка 852 000 руб. Все эти требования были удовлетворены. В российской судебной практике подобный исход дела можно назвать сенсационным.

В чем самая большая сложность при оказании помощи пострадавшим от преступлений?

— Не хочу и объективно не могу говорить за все правоохранительные органы, но самая большая проблема – нежелание их представителей выполнять свои обязанности.

По большому счету, мы работаем как буфер. Нам приходится в первую очередь не столько заниматься обращениями и поступившими документами, сколько гасить напряжение заявителей, их вполне обоснованную обиду на бездействие должностных лиц. Зачастую правоохранители не воспринимают потерпевших всерьез и отфутболивают на разных этапах уголовного процесса.

Вы участвуете в конкурсе президентских грантов и грантов мэра Москвы, много раз становились победителями. Что самое важное при подготовке конкурсной заявки?

— Заявка должна соответствовать выбранной тематике, цель и задачи – четко определены и реально достижимы, бюджет проекта – корректно просчитан. Важно, чтобы он соответствовал ключевым этапам реализации.

На ваш взгляд, как со временем изменились гранты Президента РФ? Какие проекты имеют больше шансов на получение грантов в 2021 году?

— С момента образования единого грантооператора в 2017 году значительно увеличился объем финансирования и количество вовлеченных некоммерческих организаций. В последние годы наиболее востребованы направления по охране и пропаганде здоровья и здорового образа жизни граждан, социальное обслуживание, патриотическое воспитание, волонтерская сфера. Поддержку также получают проекты в области науки, образования, просвещения.

Как складывались отношения между государством и НКО в нашей стране?

— Был большой прогресс, когда государство в середине 2000-х обратило внимание на необходимость построения отношений с институтами гражданского общества. НКО-сектор находился на тот момент в стадии активного развития, и государство было обязано принять участие в этом процессе. В 2005 году была образована Общественная палата РФ. И, если не ошибаюсь, с 2006 года стартовала федеральная грантовая программа. Конечно, процесс ее становления был непростым. Со стороны государства не прослеживалось четкой методологической проработки программы, а со стороны НКО в основном нарушались сроки подачи заявок и отчетов, а также требования к отчетности.

У вас есть опыт работы оператором по распределению грантов Президента РФ на поддержку некоммерческих неправительственных организаций, участвующих в развитии институтов гражданского общества. Были случаи, когда вы не принимали отчеты о расходовании грантов?

— Да, не без этого. Чаще всего грантополучатели исправляли выявленные ошибки. Но порой все заканчивалось либо арбитражным процессом, либо возбуждением уголовных дел и последующим осуждением недобросовестных грантополучателей. При этом некоторые из них были приговорены к реальным срокам лишения свободы.

Как пандемия повлияла на работу вашего фонда и, в частности, на реализацию президентского гранта?

— Во время пандемии наш проект «Право на безопасное долголетие» победил в рамках специального конкурса Фонда грантов Президента РФ. Его цель – правовое просвещение людей старшего поколения и социальных работников, оказывающих им надомную помощь. Мы хотим донести важную информацию до максимально широкой аудитории и по возможности сделать это в ходе очных консультаций. Но режим самоизоляции изменил планы. В итоге мы были вынуждены сдвигать на целый месяц весь этап реализации проекта и полностью переводить его в онлайн.

Не обошлось и без технических проблем. Несмотря на готовность и желание принимать участие в проекте, часть профильной аудитории не имеет возможности подключаться к вебинарам. Это сказывается на масштабах охвата. Но партнеры (ветеранские организации) передают полученную информацию сами, делятся нашими контактами, доводят ее до пожилых граждан через социальных работников.

Как пандемия коронавируса отразилась на уровне преступности в России? С какими новыми проблемами к вам обращаются?

— На первое место вышли экономические преступления, совершаемые с применением электронных технологий – через интернет и мобильные. Специалисты нашего фонда заметили: мошенники стали чаще предлагать всевозможные финансовые вложения, онлайн-покупки, лжесервисы по оказанию медицинской помощи, компенсационные программы от имени государства, пожертвования несуществующим благотворительным организациям.

Мошенники научились использовать персональные данные людей для оформления кредитов с помощью подложных документов. Пока представители банков не видят в этом проблемы, так как злоумышленники для входа в личный кабинет используют пароли, полученные от самих пострадавших. Этой же позиции придерживаются и суды, несмотря на тот факт, что Гражданский кодекс прямо говорит: сделка, совершенная под влиянием заблуждения, признается ничтожной. При этом расследование подобных преступлений крайне затруднено, так как используемые мошенниками телефонные номера обычно оформлены на подставных лиц. Установить их местонахождение практически невозможно.

Многие годы идет обсуждение, что нужно разработать и внедрить методику определения стоимости человеческой жизни, а также создать фонд помощи жертвам преступлений, который будет производить выплаты за счет изъятого и конфискованного имущества. Есть ли уже какие-то результаты?

— О, это наша боль. На протяжении последних лет мы пытаемся решить эту проблему для потерпевших. Несмотря на понимание и поддержку ученых, практиков, ряда политических деятелей, некоторые ответственные государственные органы отказываются признавать наличие проблемы как таковой. Они объясняют: потерпевший вправе предъявить гражданский иск, который обеспечит возмещение ущерба. Но потерпевший не может рассчитывать на возмещение вреда от преступления, если преступник не установлен, скрывается от следствия или у него нет денег. Принципиально важным является и то, что во многих случаях нужна именно безотлагательная помощь, например, на лечение.

Большая работа в этом направлении проведена комиссией по вопросам определения размеров компенсаций морального вреда при Ассоциации юристов России, в которую мы также входим. Наш фонд принял участие в подготовке методических рекомендаций по определению размера компенсации морального вреда при посягательствах на жизнь, здоровье и физическую неприкосновенность человека. Но этот документ пока находится на стадии согласования и ждет официального утверждения Советом Федерации.

Здание Минюста России. Фото с сайта

Минюст совместно с ФСИН готовит проект Концепции развития уголовно-исполнительной системы РФ на период до 2030 года, которым в том числе предусматривается разработка законопроекта «О системе пробации в Российской Федерации» (ссылка). Как вы относитесь к этой инициативе и почему?

— Мы, конечно, за. Помещение осужденного на определенный срок под индивидуальный надзор специального должностного лица поможет исправиться и не допустить совершения новых преступлений. Это и есть цель уголовного наказания. Я считаю, пробация способствует профилактике и снижению преступности, а также восстановлению социальной справедливости.

Какие точечные изменения нужно внести в законодательство РФ, чтобы качественно улучшить положение потерпевших?

Вопросов для совершенствования немало. Исходя из опыта нашей работы, перечислю самое основное.

Во-первых, необходимо регламентировать порядок уведомления заявителя в уголовном процессе по аналогии с арбитражным. Сейчас правоохранители не обязаны подтверждать факт уведомления, поэтому относятся к нему без должного внимания. Это приводит к тому, что довольно часто участники уголовного судопроизводства фактически не уведомляются о ходе ведения уголовного дела и о принятых решениях.

Во-вторых, важно дать потерпевшему на стадии предварительного расследования право на обращение в суд с ходатайством об аресте имущества обвиняемого. Мы неоднократно говорили, что нужно обеспечить учет мнения потерпевшего при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве и назначении особого порядка наказания для обвиняемого. Важно, чтобы обвиняемый загладил вред перед потерпевшим.

В-третьих, наш фонд выступает за закрепление понятия имущественного вреда в уголовном и уголовно-процессуальном праве. Это должен быть не только вред, причиненный имущественным правам и интересам физических или юридических лиц, но и упущенная выгода. Сейчас она, как правило, не возмещается потерпевшему.

И наконец, нужно закрепить норму о необходимости полного погашения причиненного вреда для освобождения осужденного от отбывания наказания.



Помочь больным: как НКО сотрудничать с докторами и не нарушать закон

Если благотворительная организация помогает больным, то для нее важен вопрос медицинской экспертизы. Могут ли ее сотрудники заниматься лечением или оказывать первую помощь? Как определить, кто из обратившихся имеет право получить материальную помощь на платные лекарства или операцию? И в какую больницу его направить? На все эти вопросы могут ответить врачи.

Как правильно организовать их сотрудничество с НКО, рассказала президент международной благотворительной общественной организации «Справедливая помощь Доктора Лизы» Ольга Демичева. Там помогают всем, кто оказался в тяжелой жизненной ситуации, включая тяжелобольных детей Донбасса, которых вывозят в Москву на лечение, и бездомных, которые тоже могут болеть, страдать и нуждаться в помощи.

«Приходят люди с ранами и язвами на ногах, — рассказывала Демичева. — Я врач, моя первая цель — помочь. Начинаю ставить инсулин диабетикам и так далее. Но это уже медицинская помощь. И ее нельзя оказывать без лицензии!» 

Без лицензии, по словам докладчика, разрешается лишь первая помощь (даже не первая врачебная). Это то, чему могут научиться все сотрудники, порекомендовала Демичева.

Экспертиза заявок и закупка лекарств

Но врачи могут потребоваться НКО не только и не столько для оказания непосредственной медицинской помощи. Профильные вопросы возникают у фандрайзинговых организаций, которые организуют сбор средств на лечение. Появляется необходимость нанимать врачей. Но это юридически регламентированный процесс, и тут нельзя выходить за рамки закона, подчеркнула Демичева.

Она изучила опыт, как другие организации проводят экспертизу заявок на медпомощь (по материалам «Ведомостей»):

  • В фонде «Б. Э. Л. А.» Дети-бабочки» врач-генетик, патронажная сестра и врач-дерматолог, если верить публикации, работают в штате. «Но принимать врачей или медсестер в штат нельзя, если нет медлицензии. Либо надо заключать договор с медучреждением, где трудятся эти специалисты», – прокомментировала Демичева.
  • В фонде «Подари жизнь» заявки на лечение проверяют внешние эксперты: онкологи и гематологи занимаются этим за вознаграждение. «Тут тоже вопросы, ведь оплачивать труд может только тот, кто нанял врача, – отметила Демичева. – Значит, вероятно, гонорары оплачиваются через клиники, где эти врачи работают».
  • В некрупных региональных фондах экспертную оценку вовсе не проводят. Часто принимаются решения, продиктованные эмоциями, а иногда энтузиастами движет личный опыт, поделилась Демичева. Известны случаи, когда деньги собирались на операции, которые покрываются ОМС (государственным обязательным медицинским страхованием).

Ольга Демичева. Президент международной благотворительной общественной организации «Справедливая помощь Доктора Лизы» . Фото Яна Шраер-Ветрова 

Как подытожила Демичева, отсутствие лицензии накладывает много ограничений:

  1. нельзя принимать на работу по специальности медицинских специалистов;
  2. нельзя оказывать медпомощь;
  3. нельзя хранить и передавать лекарственные препараты (можно только оплачивать лекарства аптеке, с которой есть договор, а благопополучатель заберет уже оплаченный товар, или ему его привезет курьер).

Демичева дала советы, как работать эффективно и не выходить за рамки закона в случае работы без лицензии:

  • Заключать договоры с медучреждениями и аптеками;
  • Не принимать эмоциональных решений, анализировать каждый запрос о помощи;
  • Сотрудничать с региональными органами здравоохранения. Это для многих непростой вопрос, но надо понимать, как они работают и на какую государственную помощь имеют право ваши подопечные, чтобы не собирать деньги на то, что можно сделать по ОМС, отметила Демичева. «Посмотрите, какими лекарствами и помощью можно обеспечить людей, я не стесняюсь звонить в Минздрав и требовать для них того, что им положено».
  • Привлекать к рассмотрению обращений врачей-экспертов из учреждений, с которыми заключен договор.
  • Если все это вам не подходит – получить медицинскую лицензию. «Это непросто, и требования к вам резко возрастут, – предупредила Демичева. – Спрос по СанПинам и протоколам, серьезная ответственность, но это тоже путь, который можно выбрать».

При выборе клиник для выполнения операций Демичева посоветовала помнить, что в абсолютном большинстве случаев помощь могут оказать в России, и крайне редко действительно требуется вывозить больного за границу. Чтобы выбрать клинику для сотрудничества (например, оценки запросов на помощь), надо ориентироваться на профиль учреждения, проверять документы, можно даже приехать и с кем-то поговорить, а можно спросить мнение эксперта, заключила Демичева.